В Италии знают толк в кофе. Поэтому нельзя отмахнуться оттого, что 95 процентов итальянцев варят дома кофе в кофеварке Moka Express. Причины анализирует Алексей Тарханов («Коммерсантъ»).

Кофеварка Мока

У моих родителей была довольно спорная теория насчет воспитания художественного вкуса. Отец любил приводить в пример французских королей, которые с детства глядели на картины Лувра, были заворачиваемы в шелка и вскормлены на лиможском фарфоре. Теория хромала на обе ноги. Во-первых, среди королей то и дело оказывались изрядные свинюги, довольно-таки глухие к искусству, а во-вторых, нас, своих собственных детей, мама с папой растили не среди Веласкесов. На стенах висел разве что прабабушкин «Остров мертвых» — понятно, не оригинал (который я потом с изумлением увидел в «Метрополитен») и даже не копия, а черно-белая репродукция из иллюстрированного приложения к журналу «Нива». Так что, как я теперь понимаю, зачатками художественного вкуса я был обязан единственному предмету искусства, имевшемуся в доме. Кофеварке.

С молоком матери я впитывал кофе, приготовленный в знаменитой кофеварке Moka Express, вошедшей в дизайнерское собрание если не «Метрополитен», так Музея современного искусства (МоМA) в Нью-Йорке. Но ничего подобного я и не подозревал, не знаю даже, откуда Moka Express взялась в оттепельной Москве и в нашем доме. Много лет спустя я узнал ее на картинке и прочитал, что ее создал в 1933 году итальянский инженер Альфонсо Биалетти. Я даже научился различать в ее сходящихся восьмигранных пирамидках корпуса, в ее талии в рюмочку черты европейского ар деко, а в ее алюминии — самый космический из тогдашних материалов. Кроме, может быть, нержавеющей стали, но Муссолини запретил тратить сталь на пустяки, хотя какой итальянец назовет чашку кофе пустяком. Мешать людям пить кофе — это был, я вам скажу, обыкновенный фашизм.

Именно итальянцы в начале прошлого века придумали технологию еspresso — прогонку кипятка через спрессованный кофе, но машины для парового эспрессо выходили громоздкими, как паровозы. Утренний кофе продолжали варить в традиционном высоком кофейнике, или в восточной турке, или просто в кастрюльке, и ни в какое сравнение

с казенным он не шел. Поэтому рекламный слоган новой кофеварки звучал: «In casa, un espresso come al bar» — домашний кофе не хуже, чем в баре. Оставив барам пиво alla spina, Альфонсо Биалетти вернул итальянских мужчин в семью. За год до начала Второй мировой войны фабрика Биалетти выпускала по десять тысяч кофеварок в год. Италия войну проиграла, зато уже после войны Moka Express завоевала мир, став такой же иконой итальянского дизайна, как пишущая машинка Olivetti или мотороллер Vespa.

Ренато, сын создателя кофеварки, отсидев в лагере военнопленных в Германии, вернулся и навел порядок на отцовской фабрике. Это он добавил в 1953-м знаменитый логотип Bialetti — мужчинку с усами в котелке: карикатуру
на собственного папу, а заодно и на всех итальянских кофейных папаш, вместе взятых. Поднятый вверх палец теоретики дизайна трактуют чаще всего как заказ «Еspresso, per favore!», но, по-моему, это просто направление перегонки материала снизу вверх. Примерно так же указывал на небо Платон в «Афинской школе» Рафаэля.

Меня уговаривают сменить Bialetti на автомат, благо среди них тоже есть шедевры дизайна. Не собираюсь! В их закатанных патронах нет главного — предвкушения кофе, тойрадости, с которой в девять из десяти итальянских семей открывают с утра пачку волшебного порошка. Ради нее я готоввернуться в магазин «Чай-кофе» на «Кировской» с китайскимивазами в мой детский рост — там можно было взлететь до потолка от одного запаха свежемолотого кофе: «Триста граммоварабики, мокко и робусты в один пакет, пожалуйста». Бальзакне зря сравнивал кофе с творчеством, оно черное и горькое, это творчество, но его всегда можно сдобрить молоком и сахаром. Зато у меня на кухне стоит шедевр дизайна, объединяющий кофе и алюминий — как в манифестах итальянскогофутуризма, мечтавшего стать «кофеином для Европы».

Architectural Digest